Контитум фреймов: социологическая теория Ирвинга Гофмана 49
Обмен учебными материалами


Контитум фреймов: социологическая теория Ирвинга Гофмана 49



Игра часто воспринимается как нечто эфемерное - обра­зец конструирования реальности. В статье «Мутные жанры: преобразование общественной мысли» Клиффорд Гирц пока­зывает, что направленность и форма общественных наук из­меняются под влиянием смешения жанров в интеллектуальной деятельности, отказа от поиска общих закономерностей в пользу «случаев» и «интерпретаций» и использования анало­гий, заимствованных из драмы, игр и текста. Социальная тео­рия, считает Гирц, является сферой деятельности игроков и эстетов, что влечет за собой опасность ее превращения в изыс­канную болтовню, занятный разговор о разговоре. Ведущим представителем этого стиля Гирц называет Гофмана, рассмат-

Вероятно,

ривавшего общество как «игру во взаимодействие»'.

такое прочтение Гофмана неверно, поскольку изучаемая им проблематика связана прежде всего с отношениями солидарно­го доверия (траста), организующими интерсубъективные значе­ния. Игра, таким образом, принимает усложненную двуплано-вую форму, где одним из планов является индивидуальный интерес, а другим - надындивидуальная структура отноше-пий, достаточно безразличная к сюжетам, вокруг которых раз­вертываются игры. Коллега Гофмана по Гарвардскому универ­ситету Томас Шеллинг, обсуждая феномен «лицедейства» при анализе международных конфликтов с игровой точки зрения, показал, что сверхдержавы, как и уличные торговцы, всем своим видом выражают общечеловеческие ценности, чтобы потенциальные покупатели смогли реализовать присущее им желание «сохранить лицо» и приверженность норме, даже если •гголицо принадлежит вовсе не им^. Чаще всего люди играют в игры с нулевой суммой. Однако наибольший интерес представ­ляют «координированные игры» и «игры со смешанными мотива­ми», где стремление к выигрышу соседствует со стремлением к кооперации. Эти два типа игр существенно отличаются от игр с нулевой суммой. Так, соблюдение правил этикета и дру­гих ограничений объясняется тем, что они являются «реше­ниями» в координированной игре, предполагающей неявное

(JccrtzС. Local knowledge. New York: Basic Books, 1983. P. 23-24.

Schelling T. The strategy of conflict. Cambridge, MA: Harvard University Press,

I960. P. 128.


50

_____________________________________ Г.С.Батыгин

соглашение о вознаграждениях, даже если интересы игроков пересекаются. В игре с нулевой суммой личное общение игро­ков совершенно излишне, им ни к чему демонстрировать стремление к солидарности, но в координированной игре лич­ное общение является задачей первостепенной важности, по­скольку позволяет игрокам продемонстрировать привержен­ность общему интересу. Игры со смешанными мотивами от­личаются неопределенностью сведений о ресурсах и намере­ниях сторон, поэтому центральной проблемой является в дан­ном случае коммуникация. Очевидно, что для игры с нулевой суммой доверие и открытость поведения равнозначны проиг­рышу. В координированных играх они являются предпосыл­ками взаимодействия. В повседневной жизни - играх со сме­шанными мотивами - проявления «трастов» объясняются не только индивидуальными интересами, но и ожиданием дове­рия. Предполагается, что общая заинтересованность в сохра­нении рутинного образца доверия пересиливает индивидуаль­ные склонности. Говоря словами Канта, долг оказывается сильнее склонности. Это происходит потому, что современная социальная организация и «нормальное» общение наполнены тысячами рутинных ситуаций, поведение в которых невозмож­но без «трастов», минимизирующих совокупные проигрыши.



В этом ключе Гофман рассматривает «стратегии выигрыша», осуществляемые в ситуациях повседневного общения. Каждый «стратег» пытается обнаружить слабость других и являет собой имперский тип, независимо от величины его империи. «Стра­тегии выигрыша» образуют схему информационной игры, оп­ределяющую стиль поведения. Гофман рассматривает ритуаль­ное управление межличностными контактами, когда индивиды должны не только уметь выходить из ситуаций, напоминаю­щих холодную войну, но также относиться к ним уважительно, с ритуальным почтением независимо от того, нравятся они или не нравятся. Фактически речь идет о феномене священного, лежащего в основе социальных порядкові. Индивидуальные выигрыши часто оказываются мнимыми, а победы - пирро­выми. Вообще, в повседневной жизни победить мало, нужно заслужить моральное одобрение своих действий.

В книге «Ритуал интеракции» упоминаются наблюдения за игроками в казино Лас-Вегаса. Социальное действие связывается

• Нисбет Р. Возвращение священного / Пер. с англ. Е.Д. Ругкевич // Социо­логический журнал. 1999. № 1/2.


Континуум фреймов: социологическая теория Ирвинга Гофмана 51

Гофманом с намерением «попытать случай»; люди действуют с непредвиденными последствиями; игроки делают ставки, пытаясь взять куш, и т. п. Аналогичный жаргон использован Гофманом в книге «Стратегическая интеракция», где обсужда­ются различные типы «движений» игроков, от «нечаянных» и «наивных» жестов до «управляющих движений», осуществляе­мых для того, чтобы повлиять на игру, а также «обнаруживаю­щих движений», цель которых - выявить «управляющие движе­ния». Дополнительно могут разыгрываться и «контр-управляю-щие движения». Все эти «исполнения» свидетельствуют о том, что само «действо» игры важнее выигрыша, игроки получают возможность продемонстрировать «характер» и хотя бы нена­долго избавиться от рутины. Гофман замечает, что в современ­ной жизни не так уж много ситуаций, где люди могут проявить свои моральные качества, следовательно, добропорядочный 1 человек вынужден воздерживаться от экстремальных сегмен­тов социальной жизни. Тем самым он теряет сопричастность высокому - социальным ценностям, которые конституируют­ся уже не повседневностью, а «фабриками грез»: телевидением, кинематографом, литературой'. Открывая прямой доступ к возвышающему нас обману, казино помогает обрести новую юность, дарит переживание мгновенного риска, удачи и кра­сивой жизни. Пафос казино заключается не в наивной вере игроков в удачу, а в развертывании ритуального действа. В дальних углах казино, где стоят пяти- и десятицентовые авто­маты, люди доказывают смысл жизни только самим себе. «Вы­брошенный из общества человек может вставить монетку в машину, чтобы показать другим машинам, что у него еще ос­тались социально одобряемые качества. Эти мгновенные об­наженные спазмы социального «Я» происходят у последней черты, но и здесь мы обнаруживаем действие и личность»*. Метафора игры позволяет, таким образом, найти способ про­тивостоять этому миру.

Доверие (trust)

Гофман определял социальные правила как лежащие в ос-тже поведения невидимые коды. Прежде всего, они выпол­няют функцию ограничителей. Правила разделяются на сле-

1 ()ЫГтап E. Interaction ritual: Essay on face-to-face behavior. P. 260-262. ' Ibid. P. 237.



52_____________________________________

Г.С.Батыгин

дующие оппозиции: (1) субстантивные и церемониальные; (2) симметричные и асимметричные; (3) регулятивные и кон­ститутивные. Субстантивные правила (например, правила до­рожного движения) описывают нормы поведения, а церемони­альные правила одновременно регулируют и конституируют структуру социального взаимодействия, обычно в виде фоно­вых тщщыШ, Симметричные правила свойственны отноше­ниям равных, а асимметричные характеризуют отношения власти. Нередко правила предстают как взаимные обязатель­ства и ожидания. Даже формально кодифицированные прави­ла содержат неявные предположения, необходимые для уста­новления смысла правил. Так формулируется проблема «сле­дования правилу», которая активно обсуждается в аналитичес­кой философии: чтобы знать правило, надо знать правило при­менения правила. В президентском послании Американской социологической ассоциации Гофман писал: «Действие поряд­ка интеракции можно рассматривать как систему соглашений, подобных правилам игры на корте, правилам дорожного дви­жения или синтаксису»'. Из всех видов правил наибольший интерес, по Гофману, представляют церемониальные правила, казалось бы чистые условности*. Взятые сами по себе, они не имеют смысла, но без них не имеют смысла субстантивные правила. Именно в церемониальных правилах приоткрывается смысл порядка взаимодействия, из них созданы «фабрики до­верия». Например, жесты могут ошибочно считаться семанти­чески бессодержательными, а на самом деле они самые насы­щенные из всех знаков поведение. Гофман различает два эле­мента церемониальных правил: почтительность (deference) и манеру (demeanor). Первое правило может быть любым знаком воспризнания, выраженным посредством ритуала, второе оз­начает способность индивида соответствовать требованиям перевоплощения в участника взаимодействия. Почтительность и манера совпадают в акте общения и могут быть различены только аналитически. При этом почтительность отличается от подчинения, поскольку последнее означает лишь асимметрич-, ное распределение власти! Напротив, взаимная почтитель-1 ность характеризует «идеальные линии руководства». Почти-

1 Goffman E. The interaction order. P. 117.

2 Goffman E. Interaction ritual: Essay on face-to-face behavior. P. 53-54.

3 Goffman E. The interaction order. P. 91.

4 Goffman E. Interaction ritual: Essay on face-to-face behavior. P. 55-57, 59, 77.


Континуум фреймов: социологическая теория Ирвинга Гофмана 53

тельность подразделяется также на «ритуалы избегания» и «пре­зентационные ритуалы». Например, ритуалы избегания пред­писывают сохранять фигуру умолчания относительно огорчи­тельных или дискредитирующих эпизодов. Презентационные ритуалы являют собой ресурс индивидов, имеющих какие-либо заслуги. Гофман перечисляет четыре таких ритуала: при­ветствия, приглашения, комплименты и поддержку. Различение регулятивных и конститутивных правил, вероятно, заимство­вано Гофманом из классической работы Джона Серля по тео­рии речевых актов'. Регулятивные правила относятся к форме высказывания и представляют собой реакцию на контекст об­щения, а конститутивные правила сами создают контексты. Во всех случаях социальные правила являются ограничениями действий, хотя в отличие от правил игры они выполняют функ­цию практического, недискурсивного знания. Составить свод социальных правил невозможно, однако Гофман обсуждает принципы социального взаимодействия как «заповеди умест-ного поведения».

В статье «Условие Фелиции»* (опубликованной после смер­ти автора, в 1983 году) Гофман рассмотрел «пресуппозицию пресуппозиций» - общую предпосылку квалификации рече­вых действий как «нормальных», то есть соответствующих функциональному порядку интеракции! Эта идея развивает \ концепцию речевых действий Джона Остина, который описал I процедуру высказывания определенных слов в определенных I обстоятельствах, определяющую взаимопонимание участни- /• ков ситуации! Гофман ставит задачу выработать типологию общепринятых «речевых практик» и указывает два аспекта этой проблемы: каковы пресуппозиции (определения ситуации), де-

' Scarl J. Speech acts. Cambridge: Cambridge University Press, 1969. Русский перевод: Серл Дж. Открывая сознание заново / Пер. с англ. А.Ф. Грязнова. М ■ Дом интеллектуальной книги, 2002.

'• ' По всей вероятности, заглавие статьи Гофмана содержит аллюзию на пере­писку Ф. Кафки с Фелицей Бауэр. Отношениям с этой двадцатичетырехлет-„сй девушкой посвящены многие страницы «Дневников» Кафки. Переписка „г закончилась браком, хотя Фелицадала согласие на предложение Кафки. І ЬисутствиеФелицы, как пишет Кафка, завоевано только посредством пись­ма. - Прим. ред.

' <іоП'тапE. Felicity's condition // American Journal of Sociology. 1983. Vol. 89. No. 1. P. 153.

' Austin J. How to do things with words. Oxford: Oxford University Press, 1976. Iїхтник русских переводов: Остин Д. Избранное / Пер. с англ. В.П. Рудном ПК. Макеевой. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999. Остин Джон - английский философ и лингвист, основатель теории речевых актов.


54_____________________________________

Г.С.Батыгин

лающие возможным понимание; каково различие между арти­кулированным высказыванием и значением высказывания». В отличие от большинства исследователей речевых действий, разрабатывающих типологии локугивных, иллокутивных и перлокутивных языковых конструкций, Гофман обратил вни­мание на различие в общении знакомых и незнакомых людей и продемонстрировал типичные «мостики», которые сооружа­ются при установлении (конституировании) межличностного взаимодействия. Общение знакомых ориентировано на вос­производство «близости», а общение незнакомых - на воспро­изводство «доверия». Например, «мостик» при контакте незна­комых людей создается посредством просьбы о незначитель­ной услуге: узнать, который час, или попросить прикурить. Как правило, содержание этих речевых действий заключается не в услуге, а в легитимации контакта, и тогда общение приобретает рутинную форму. Напротив, общение близких знакомых ха­рактеризуется значительной диффузностью, и постороннему практически невозможно понять содержание их высказыва­ний, наполненных эллипсисами (пропусками) и анафорами. Однако включенность «близких» акторов в контекст разговора позволяет им уверенно оперировать устойчивыми оборотами приветствий, вопросов и ответов, дейктическими конструк­циями - всем, что делает техники общения обыденными и привычными. Во всех случаях сохраняются различия между Содержанием высказывания (референцией) и его значением. Часто обмен информацией представляет собой только види­мость обмена информацией, участники общения не узнают ничего нового, и главную роль играет фатический компонент речи, направленный на конституирование самого общения.

Условия оптимального речевого общения должны отвечать следующим требованиям: (1) участники взаимодействия долж­ны соблюдать ситуативные приличия; (2) участники взаимодей­ствия должны тщательно выбирать соответствующий уровень вовлеченности; (3) участники взаимодействия должны быть до­ступны для всех, кто включен в круг общения; (4) участники взаимодействия должны проявлять гражданское невмешатель­ство. Ситуативные приличия определяются следующим обра­зом: «В присутствии друг друга люди могут выступать в роли не только физических, но и коммуникативных инструментов. Эта возможность имеет важное значение для каждого, кто уча-

1 GoffmanE. Felicity's condition. P. 25.


Континуум фреймов: социологическая

теория

Ирвинга

Гофмана

55

ствует в общении, и подчинена нормативной регуляции, обра­зуя некую разновидность упорядоченного коммуникативного движения»!. Начало общения и его поддержка требуют от участников хорошей осведомленности в правилах поведения, диктуемых ситуацией, а также отчетливого осознания границ коммуникативной ситуации. Хотя эти правила неявны, они имеют довольно жесткий характер. Ситуативные приличия яв­ляются критерием «нормальности» поведения индивидов и, соответственно, распознавания отклонений. Исключительно важное положение гофмановской теории пресуппозиции об­щения (не только речевого) заключается в том, что его «на­стройки» и соответствующие ожидания не должны быть осо­знанными действиями; наоборот, осознанные установки не­редко приводят к разрушению искренности и доверия.

Идеи Гофмана занимают важное место в современной тео­ретической социологии. Рэндалл Коллинз отмечает, что кон­цепция Гофмана, являющая собой интеллектуальный отклик на идеи Дюркгейма, объединяет в «континуум фреймов» и эт-нометодологию, и символический интеракционизм2. Несмот­ря на своеобычность концептуального словаря, Гофман сохра­нил преемственность с классической социологической тради­цией XX века и предложил перспективную версию микросо­циологии на основе синтеза реалистского и «понимающего» подходов.

Стиль Гофмана исключительно своеобразен. Его словарь нагружен фразеологическими оборотами, метафорами, ал­люзиями. В то же время выразительные средства использу­ются им для создания максимально точных типологических различений. Вообще, Гофман не стремится говорить краси-во, даже наоборот: его манере письма присуще выраженное стремление к терминологизации языка социологии и посто­янное, иногда утомительное, с множеством примеров, кру­жение вокруг одной и той же мысли. Кажется, ему не хватает слов, и он часто прибегает к окказиональным конструкциям и сложным синтаксическим цепочкам, соединенным сопо­ставительными и противительными союзами, как будто каждый

' Manning Ph. Erving Goffmanand modern sociology. London: Polity Press, 1992. •' Collins R. Theoretical sociology. New York: Harcourt Brace Jovanovitch, 1986. P. 296.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная